Около одиннадцати утра Эдита Пьеха приехала в Петропавловку на черном автомобиле с тонированными стеклами. Артистка выглядела сногсшибательно: лазурного цвета платье с розами гармонировало с белыми пиджаком и босоножками, а аккуратная прическа дополняла образ.
Туристы, гулявшие по Заячьему острову в это время, узнали артистку. Толпа ринулась к ней и окружила плотным кольцом. Все поздравляли Пьеху с юбилеем, аплодировали, задавали вопросы, просили автографы и фотографию вместе на память.
- Выглядит на 45, не больше, - сказал кто-то в толпе. - Не верю, что ей уже 75. Шикарна! Очень ее люблю!
Еще минут пять и от такого внимания Эдита Пьеха решила спрятаться в здании Нарышкина бастиона.
- Вам туда нельзя, - строго говорил охранник при входе. - Дайте человеку отдохнуть немного.
Минут через двадцать Эдита Станиславовна уже поднималась по лестнице на бастион к сигнальной пушке. Медленно. Чинно. Каждый раз останавливаясь, чтобы полюбоваться красивейшими видами Петербурга.
- Иду, как на казнь, - рассмеялась Пьеха. - Такое чувство, что меня сейчас расстреляют. А мне выдадут беруши?
Наверху Эдиту Станиславовну ждал офицер в парадной белой форме и фуражке. За десять минут до полуденного выстрела он провел небольшой инструктаж для певицы.
- Когда я вам скажу, считайте не торопясь: один, два, три, четыре и… раз! – офицер дернул за рукоятку пушки. - На пять нужно будет резко потянуть на себя этот рычаг.
Певица подергала рукоятку еще несколько раз и потом вдруг удивленно спросила:
- И это все?! Я-то думала, будет совсем сложно. Справлюсь.
Заиграла музыка, Пьеха сделала глубокий вздох и точно по расписанию выстрелила из пушки. Журналисты стали громко аплодировать, а толпа, что стояла внизу на площади подхватила хлопки звонким свистом и криками.
Использованную гильзу вынули из пушки и теплую, еще дымящуюся, подарили Эдите Пьехе на память.