В петербургской больнице цементная пыль летит прямо в открытые раны пациентов

- Слюшай, хватит гаварить, давай цемент носи, - прикрикнул на коллегу рабочий с характерным южным акцентом. Выгрузив из тачки мусор, гастарбайтер в испачканной робе поехал за стройматериалами.

Привычная картинка для любой стройплощадки. Однако эту сцену корреспондент «Комсомольской правды» наблюдал… в действующей больнице.

По длинным и темным коридорам лечебницы с трудом передвигаются прооперированные пациенты, которых широкой походкой обгоняют рабочие. В воздухе клубится пыль, повсюду лежат стройматериалы, в кучу свалены кровати, стулья и тумбочки.

Навстречу попадается медсестра, которая на каталке везет перебинтованного старичка. Следом за ней с точно такой же каталкой идет рабочий в синей куртке. Правда, везет он не пациента, а какие-то картонные коробки, рулоны и доски. Работа кипит и у врачей, и у строителей. Одновременно.

Все это происходит на первом этаже городской больницы № 14, расположенной на улице Косинова. Это многопрофильная клиника, которая одна из немногих в Петербурге занимается гнойной хирургией. Здесь вырезают опухоли. Правда, выписываются отсюда люди в ужасе, с надеждой, что никогда больше не вернутся обратно.

Больницу изначально строили как профилакторий.

Как на войне

На первом этаже расположено четвертое отделение гнойной хирургии. Здесь уже несколько месяцев идет капитальный ремонт. Палаты с лежачими пациентами чередуются с палатами, из которых доносится восточная музыка из телефонов и где трудятся не покладая рук их владельцы.

Повсюду на дверях висят предупреждения: «Без бахил не входить». Обычно полиэтиленовые тапочки нужны, чтобы не заносить грязь с ботинок в чистые помещения. Здесь же, наоборот - защищают обувь от грязи.

Поднимаемся выше. На втором этаже расположены операционные. Там также идет ремонт, но не такой глобальный. Работы ведут только в самой операционной. Больных тем временем режут во «времянке» - специально оборудованной комнате.

Третий этаж. Ремонта вроде нет, но разруха такая, будто действие происходит в годы войны, когда было явно не до красоты и удобств. Лишь бы выжить.

Здесь кипит бурная жизнь. Люди в бинтах или белых халатах снуют туда-сюда. Пациенты передвигаются на костылях, на колясках или просто лежат. Причем не только в палатах, но и в коридорах. Периодически раздаются истошные крики тех, кто тяжело отходит от наркоза.

- Коек свободных здесь нет, даже в коридоре все занято, - говорят пациенты. - Одной девушке после операции не хватило места, так ее положили на старый продавленный диван в углу. На нем и здоровому человеку страшно неудобно, а для этой бедолаги, наверное, вообще настоящая пытка. Ее привезли без сознания и небрежно сбросили с носилок. Она головой ударилась. Хорошо, что под наркозом была.

Подопытные кролики

Петербурженке Ольге «повезло» испытать на себе все прелести пребывания в больнице номер 14.

На нервной почве у нее началось воспаление. Она пришла в поликлинику, чтобы сделать укол, облегчить боль и пойти на работу. Однако после осмотра врач заявил, что в груди опухоль, которую нужно срочно резать, иначе до послезавтра Ольга может не дожить. Ее экстренно направили в больницу на улице Косинова.

- В тот момент мне неоткуда было взять деньги на платные услуги, и меня положили в бесплатное отделение на последнюю свободную кровать, - вспоминает Ольга. - Койка стояла в коридоре у аварийного выхода. Проход на лестницу закрывала не дверь, а лист картона, подпертый табуреткой. Из этой дыры дул ледяной ветер. Мне пришлось накрываться с головой одеялом и курткой. Я лежала с высокой температурой и прятала воспаленную шею, чтобы не продуло.

Это было только начало. Когда настало время операции, Ольгу и еще полтора десятка мужчин и женщин разных возрастов собрали вместе. Всю общую очередь заставили раздеться до трусов и в таком виде ждать.

- Мы чувствовали себя, как в концлагере или подопытные кролики, - вспоминает Ольга. - Оттуда, где мы сидели, было хорошо видно, как хирург делает операции нашим предшественникам. На каждого пациента отводили минут по пятнадцать. Врач назвал мою фамилию. Меня уложили, сделали укол, оставили ждать. Еще не подействовал наркоз, а меня уже начали резать. Я такой визг подняла. Потом отключилась.

Без воды

От наркоза Ольга отходила несколько часов. Еще пару дней ей потребовалось на то, чтобы свыкнуться с окружающей обстановкой.

- Там творится полный бардак, и никому до этого дела нет, - говорит женщина. - Обшарпанные стены, холод, грязь повсюду, вонь страшная, разбитые лампочки. За пациентами никто не следит. Я лежала целую неделю, и за это время ни одного обхода врачей не было. Имя своего лечащего доктора узнала только на третий день, да и то после того, как сама пошла и выяснила. Медсестры появляются, только чтобы позвать на уколы, да и то зачастую передают вызов по «сарафанному» радио. Никакой столовой нет. Люди обедают на коленках или на тумбочках. И всегда много народу.

Как оказалось, по больнице свободно гуляют не только пациенты и врачи, но и посетители. Иногда они даже остаются ночевать, и никто их не выгоняет.

- Один мужчина восточной внешности пришел к своей жене, которой сделали операцию, - вспоминает Ольга. - Она тоже лежала в коридоре. Так он прямо в грязной одежде завалился к ней на кровать. Всю ночь из-под одеяла две головы торчали. Спали голубки в обнимку. Никто даже не возмутился.

На каждый этаж приходится по одному мужскому и одному женскому туалету. Кабинки в них очень тесные, поэтому двери попросту не закрываются - коленки мешают. Человек сидит на унитазе, тут же прямо перед дверью раковина, у которой кто-нибудь зубы чистит. Смыв не работает. На подоконнике стоит бак с водой, из которого все черпают воду ковшиком.

Порой бак - единственный источник воды. В кранах ее попросту нет. Обмыть раны после операции, умыться или даже просто сполоснуть руки негде. Холодная вода иногда идет из одного крана на всем этаже, и тогда к этой чудо-раковине выстраивается очередь.

По заведению ходят непонятные личности. Никто их не останавливает.

То, что доктор пропилил

Как оказалось, воду в больнице отключили, чтобы сменить сгнившие трубы. Причем делают это на всех этажах одновременно. Рабочие в грязной робе, не снимая сапог, без стука входят в любую палату. Двигают кровати с лежащими на них пациентами и начинают срезать трубы и пробивать бетон. Палаты и коридор заволакивает дымка, поднимается пыль.

- Но ведь мы все больные. У нас раны заживают, у многих они вообще открытые, - пожаловалась пациентка Тамара Васильевна. - А рабочий сидит весь грязный и пилит свою трубу. Еще и возмущается: если не нравится - сами можете работать. Так каждый день. А во время ужина начинают возить тачки с мусором по нашему третьему этажу.

Рассказывая это, Тамара Васильевна ежится от холода. В окне не хватает одного стекла. Вместо него висит марля - еще летняя защита от назойливых комаров. А ведь на улице уже зима.

- Я понимаю, что это старая больница, в ней ветхие стены, - говорит Тамара Васильевна. - Если что-то ремонтируют в одном месте, то в другом все рушится. Во многих лечебницах плохие условия, но я ни разу не слышала, чтобы одновременно в здании лечили людей и делали капитальный ремонт. Это неправильно.

За удобства нужно платить

Сами врачи признались, что тоже безумно устали от бесконечной стройки, которая тянется с лета.

- Мы как можем одергиваем гастарбайтеров, - говорят они. - Чтобы проявляли хоть какое-то уважение.

Старший медперсонал жалеет пациентов, постоянно приносит извинения за ремонт и прочие неудобства. А вот медсестры и санитарки относятся к пациентам, мягко говоря, не очень. Могут и нахамить.

- На младшем персонале сейчас лежит серьезная нагрузка по уборке грязи и пыли, - пояснил «Комсомолке» главврач больницы Игорь Кононыхин. - Чтобы стационар был чистым. Они делают влажную уборку два раза в день. Но это тяжкий труд, когда идет ремонт. Я еле удерживаю работников от увольнения.

Больница № 14 уникальна тем, что в ней оказывают помощь не только горожанам, но и лицам без определенного места жительства. Только здесь им могут бесплатно вырезать опасную опухоль. Так что и без шумных строителей грязи хватает.

Те, кто не хочет лежать в общей палате с бомжами или в коридоре, могут перебраться в платную. К примеру, в одно- или двухместную. В них всегда чисто и более уютно.

- Бесплатных мест не было, и мне пришлось платить за одноместную палату, - рассказал «КП» обитатель «одиночки». - Я выложил за нее десять тысяч рублей, оплатив на несколько дней вперед, хотя, по сути, находился здесь всего сутки, а потом уехал домой. У меня не было выбора, а иначе я бы лучше в коридоре полежал за такие деньги.

Платные койки всегда пустуют, даже когда в бесплатных палатах яблоку негде упасть.

Тачки с мусором стоят рядом с койками.

Восемьдесят лет без ремонта

Руководство клиники признает, что сейчас у них не самые лучшие условия. Однако считает, что по-другому нельзя. Слишком уж долго здесь ждали, когда появятся деньги на капитальный ремонт, без которого здание просто разваливалось на глазах.

- Больницу построили в

1932 году и за это время ни разу не ремонтировали, - говорит Игорь Кононыхин. - У нас все трубы прогнили, везде были протечки, что придавало зданию ужасный вид. Мы добивались ремонта бог знает сколько. А временные трудности есть везде, во всех больницах, которые проходят по плану модернизации.

По словам главврача, на самом «экстремальном» первом этаже операции не проводят, сохранили только перевязочный кабинет. Там работают с ранами, но их сразу же забинтовывают, а больных отправляют в палаты. Ничего опасного ремонт для пациентов не несет.

- Кстати, хирурги тоже работают в ужасных условиях, практически военно-полевых, - говорит главврач. - В приспособленных под операции помещениях. Но с соблюдением всех санитарных норм.

На первом этаже ремонтируют палаты: делают стены, потолки, меняют порванный линолеум. Больных на это время распределяют по свободным местам. Как только палата готова - возвращают туда пациентов и принимаются за другую.

Выхода нет

После того как расселили второй этаж, на третьем поставили те самые кровати в коридорах. Иначе класть пациентов было бы некуда.

- Если бы мы и первый этаж закрыли, то, наверное, пришлось бы на чердаке койки ставить или в саду в палатках, - объясняет Игорь Кононыхин. - А закрыть больницу полностью на капремонт мы не можем. Она единственная в Петербурге принимает бомжей и наркоманов с гнойной хирургией. Контингент у нас специфический, и без нас эти люди останутся умирать на улице.

Так что с гастарбайтерами пациентам придется мириться. Даже с теми, которые беспардонно врываются в палаты. Они меняют сгнившие инженерные системы, начиная с подвала и заканчивая стояками на всех этажах. Именно поэтому в больнице с водой беда. Многих водопроводных труб просто нет.

- Ремонт должен закончиться к концу года, - говорит главврач. - 31 декабря будет готов первый этаж, а также вся инженерная коммуникация. После Нового года начнется реконструкция на втором этаже, затем возьмемся за третий. Кстати, новый операционный блок также будет готов к Новому году. Я сейчас захожу в него, и у меня душа радуется, как там постепенно все становится хорошо. У нас впереди хорошие перспективы. Но нам сейчас очень нужны поддержка и понимание.

СПРАВКА «КП»

Городская больница № 14 - единственная в Кировском районе Санкт-Петербурга. В своем составе имеет отделение гнойной хирургии, хоспис, гериатрическую и кардиологическую службы.

Здание построено в 1928-1930 годах в комплексе с жилмассивами и общественной застройкой нового района вдоль проспекта Стачек.

Больницу возводили как профилакторий - новый тип медицинских учреждений, направленных не на лечение, а на профилактику заболеваний.

Пациенты вынуждены лежать прямо в коридорах.

ЧИТАТЕЛЬСКИЙ ФОРУМ

Алкоголик: Не дай бог никому туда попасть. Случай при мне был на перевязке. Внизу у перевязочных столов на полу стоят тазики с «отходами» (гнойными, грязными повязками и бинтами). У кого-то нога от боли подскочила, и он этот тазик опрокинул. Так медсестра полезла руками в перчатках это собирать, сложила, а потом в этих же перчатках мужчине повязку меняла. Мужик упал в обморок, ударился головой, в сознание не приходил. А врач еще и кричал на пациентов: мол, вы чего сидите смотрите?

Anitra: Больница в ужасном состоянии. Все очень старое, вонь стоит невыносимая! На кроватях спать невозможно. Они похожи на гамаки! Персонал хороший, но финансирования реально нет! Причем сама больница в пяти шагах от администрации. Неужели нельзя принять меры? Какой может быть нацпроект «Здравоохранение», пока есть такие больницы?

Анастасия: «Добро пожаловать в ад!»

Елена: А что вы хотите? Профиль - гнойная хирургия. Я тоже насмотрелась немало. Туда присылают и бомжей, и наркоманов, и всех подряд. Это единственная больница в городе с таким профилем. И то, что там бомжатник, виноваты не врачи, а городские власти. Деньги надо выделять! Я лежала в платной палате и, в общем, нормально. Но самое главное, там работают потрясающие хирурги. За время, проведенное в больнице, общалась с больными и не слышала ни одного плохого слова о врачах.

Василий: Больница, конечно, убитая, но зачем в этом винить тех, кто там работает?! Да и вообще не понимаю всей этой паники. Вы, ребята, похоже в по-настоящему плохих больницах не лежали. То, что белье рваное и посуды нет, - опять же финансирование… А врачи там и вправду хорошие. Особенно в третьем отделении. Может, где-то и жестковаты, но профи высококлассные!

Алексей Соколов: Хочу сказать большое СПАСИБО коллективу данной больницы, а конкретно - хирургу Ткачук и всем, кто его окружает. Несмотря на бедственное положение, они стараются делать все для своих пациентов. Спасибо вам.