Изможденные ленинградцы отдавали свой хлеб, чтобы спасти обитателей зоопарка

Автор благодарит за помощь в подготовке материалов Музей Петропавловская крепость и Музей Всероссийского общества слепых. Фото из архивов Ботанического сада и Ленинградского зоопарка. С сайтов www.megagravura.ru, www.alpklubspb.ru, Тимура ХАНОВА

Щит против огня

Большинство европейских городов во время Второй мировой сильно пострадали от пожаров. А Ленинград в целом удалось сохранить. Несмотря на то что только с 8 сентября по 15 декабря 1941 года на город было сброшено сто тысяч «зажигалок».

Одна из сотрудниц Публичной библиотеки имени Салтыкова-Щедрина писала: «22 июня ворвалась в нашу жизнь война. На другой же день в библиотеке началась сумасшедшая работа. Ведрами, по живому конвейеру, поднимали мы на чердак песок и там развозили его на тележках. Лето было душное, жаркое. Все мы, почти голые, обливаясь потом, носились под раскаленной крышей, напоминая собой чертей в аду. А окраска балок... Сначала нам эта работа даже показалась занимательной, но потом мы очень уставали от нее. Краска разъедала лицо и руки, часто, несмотря на защитные очки, попадала в глаза; руки, не привыкшие держать тяжелую кисть, ломило невыносимо».

«Краска», которую упоминает женщина, - это обмазка для придания дереву стойкости. Ею ленинградцы обработали около девяноста процентов зданий. Это девятнадцать миллионов квадратных метров! Пропитанные чудо-составом деревянные стропила, перегородки и чердачные перекрытия старых петербургских домов не вспыхивали, как спички, а могли «сопротивляться» огню. Придумали обмазку ленинградские ученые из Государственного института прикладной химии.

- Перебрали несколько способов огнезащиты: пропитка дерева силикатами, покрытие железным суриком, - вспоминает доктор технических наук Эттингер. - Но где взять огромное количество этих веществ, необходимых для защиты целого города? И тут вспомнили, что на Невском химкомбинате остался не вывезенный суперфосфат. Много - чуть ли не сорок тысяч тонн.

Вообще-то суперфосфат - это удобрение, никто и никогда дерево им не защищал. Но сотрудники лаборатории Заславского все же попробовали - обмазали раствором деревянное пресс-папье, высушили и попытались зажечь. Дерево не загоралось. Позже на острове Ватный провели эксперимент уже с домиком. Результат обрадовал ученых - липкая горючая смесь из немецкой «зажигалки» стекала с дерева, не воспламеняя его. ГИПХ располагался на проспекте Добролюбова, 14. В годы блокады это был единственный действующий научно-исследовательский химический институт в Ленинграде. Поэтому пришлось обеспечивать все нужды города: разрабатывать новые виды боеприпасов для армии, фармацевтических препаратов - для госпиталей, элементов для карманных фонарей, спичек - для жителей Ленинграда.

Серый ангел над городом

Сердце Петроградского района, конечно же, Петропавловский собор. А его сияющий золотой шпиль и ангел - символы нашего города, но с первых дней войны они стали еще и ориентиром для вражеской авиации и артиллерии. Поэтому было решено закрасить шпиль и ангела серой краской - «растворить» в сером ленинградском небе. Для работы привлекли спортсменов-альпинистов. Один из них - Михаил Бобров - позже рассказывал:

- В Петропавловской крепости мы работали ночью. Был декабрь, морозы доходили до сорока градусов. Днем отсыпались под лестничным маршем, куда принесли матрасы и поставили буржуйку. А по ночам работали - на морозе с паяльной лампой.

Этой лампой отогревали металл, иначе краска на него не ложилась. Маскировкой занимались в основном в темноте, потому что днем опаснее - и ветер сильнее, и видны альпинисты врагу лучше. А значит, в любой момент могут быть обстрелены.

Однажды, когда Михаил и его напарник Алоиз Земба работали на высоте, начался налет. Одна из бомб упала на церковный дом, стоявший рядом с собором. Сила взрыва была такой, что Боброва отбросило взрывной волной и ударило о шпиль. К счастью, товарищ был рядом и помог ему спуститься.

В 42-м Боброва отправили воевать на Кавказ, а ослабевшего Зембу - в эвакуацию, поэтому докрашивали купола на звоннице Ольга Фирсова и Михаил Шестаков. Это было уже следующей зимой. А весной 1943 года Михаил зачехлил мешковиной купол главки над иконостасом - это было все еще актуально, потому что обстрелы продолжались. Последний снаряд разорвался на территории Петропавловской крепости в январе 1944 года.

Просто чудо, что в Петропавловский собор не было ни одного прямого попадания, хотя Заячий остров и окрестности бомбили и обстреливали очень интенсивно. Целей у врага было много - корабли Балтийского флота, пришвартованные рядом с крепостью. Зенитки, которые стояли на пляже Петропавловки. Мастерские по ремонту танков, располагавшиеся в бывшем арсенале, на территории кронверка. Плавбаза по ремонту подводных лодок, которая располагалась у Мытнинской набережной.

Да и сама Петропавловская крепость была важным узлом обороны. В первые месяцы войны, когда ленинградцы опасались прорыва линии обороны и готовились к уличным боям, крепость усилили пушками и пулеметами. На Государевом бастионе установили звукоулавливатели войск ПВО. В тюрьме Трубецкого бастиона разместилась воинская часть. По соседству открылись мастерские по ремонту винтовок и противогазов, здесь же шили обмундирование для армии. Одним словом, крепость готова была защищать город.

ПАМЯТЬ

В мае 2002 года на брандмауэре дома № 12 по Кронверкской улице появился памятник женщинам-блокадницам, тушившим немецкие «зажигалки» в годы войны. Скульптор Лев Сморгон и архитектор Игорь Матвеев назвали свое творение «ангелом-хранителем ленинградского неба». Бронзовая женская фигура в перекрестье лучей прожекторов внимательно всматривается в темноту - не летит ли огненная смерть. Женщина измождена до предела, но каждую ночь дежурит на крыше, защищая любимый город.

Чуткие уши охраняли небо

Дом одиннадцать на улице Стрельнинской официально назывался Домом просвещения имени Шелгунова, но среди незрячих ленинградцев он был известен под именем «Якорь спасения». В 1941 году здесь организовали мастерские для слепых и слабовидящих людей. Они не хотели быть обузой и старались помочь своему городу. Например, плели маскировочные сети. Одна из них спрятала от вражеской авиации Смольный. Кроме того, они изготавливали банники для чистки стволов орудий. Шили тапочки для раненых, лечившихся в госпиталях.

Передвигаться по городу было очень сложно и небезопасно, поэтому многие и работали и жили в «Якоре спасения». Отсюда же в январе 1942 года двенадцать добровольцев ушли служить в войска ПВО. Считалось, что у слепорожденных абсолютный слух, поэтому командование Ленинградским фронтом решило привлечь их в качестве «слухачей». Так называли дозорных, которые с помощью звукоулавливателей «прослушивали» небо и предупреждали зенитчиков о приближении вражеских самолетов. Звукоулавливатели представляли собой акустическую установку с двумя парами больших труб, которые усиливали звуки. Уловить гул самолета было непросто, потому что во время бомбардировок и обстрелов в наушниках стоял страшный грохот. Но со временем «слухачи» научились определять даже тип самолета по звуку мотора.

Для бегемотихи возили воду из Невы на санках

Александровский парк, дом 1 - адрес Ленинградского зоопарка. Уже 28 июня 1941 года Ленгорисполком утвердил список из 29 «наименований» животных, которых эвакуировали в Казань. Среди счастливчиков были носорог, тигры, черные пантеры, белые медведи, американский тапир - всего восемьдесят зверей. А вот тех, кто попал в список № 2, предполагалось уничтожить. Таких было восемнадцать «экземпляров». В июле работникам зоопарка пришлось застрелить оставшихся крупных хищников. Они опасались, что во время обстрелов и бомбежек клетки могут быть повреждены, и тогда дикие звери окажутся на свободе.

Опасения были не напрасны - уже 8 сентября на зоопарк упали три фугасные бомбы. Любимицу ленинградской детворы - слониху Бетти - убило осколком. Погибли дрессированные медвежата и лисята. Был разрушен домик обезьян, и они разбежались. Сотрудники с трудом переловили беглецов, кое-как успокоили напуганных животных. Бедную слониху закопали на территории зоопарка - вывезти тело было не на чем.

Во время другого обстрела в образовавшуюся воронку упал бизон. Обессиленные люди не могли вытащить его, пришлось соорудить настил и выманивать животное, разложив вдоль пути кусочки сена. Однажды ранило двух оленей и козу. Их спасла рабочая при животных Евдокия Коновалова: она делала им перевязки, отдавала часть своего хлеба. Животные выздоровели, но, увы, при последующих обстрелах они погибли.

Гибли обитатели зоопарка не только от снарядов, но и от голода. Хотя служители изо всех сил старались добыть им пропитание. В первые дни войны под обстрелом подбирали убитых снарядами лошадей - для хищников. Для травоядных - собирали желуди, рябину, оставшуюся на полях хряпу, косили траву на газонах. Освободившиеся загоны зоосада и отданную зоосаду территорию парка Челюскинцев превратили в огороды. Но этого было недостаточно, приходилось добавлять в смесь из овощей, травы, сена и жмыха распаренные опилки.

Животные отказывались переходить на «блокадное меню». Служители прибегали к таким хитростям: смесью травы, хряпы и жмыха набивали сохранившиеся с довоенного времени шкурки кроликов и смазывали их рыбьим жиром. Только так удавалось накормить тигрят. А вот беркута обмануть не удавалось, для него ловили крыс.

Зимой 1941 года, когда в городе перемерз водопровод, бегемотиха Красавица оказалась на грани жизни и смерти. Ей нужно было не только ежедневно выпивать не меньше двадцати литров воды, но и принимать ванну. Без этого кожа бегемота высыхает, растрескивается и покрывается «кровавым потом». Спасла Красавицу рабочая при животных Евдокия Дашина. Она каждый день привозила на саночках сорок ведер невской воды, грела ее и обмывала бегемотиху. Красавица пережила блокаду и жила в зоосаде до 1951 года.

Весной 1942 года истощенные люди принялись восстанавливать загоны и вольеры, расчищать дорожки. И уже 8 июля зоосад торжественно открылся для посетителей.

Аптекарский огород

Каждый день на улицу Профессора Попова, 2, шли люди. Повара и домохозяйки хотели узнать, чем восполнить недостаток белков и витаминов? Чем заменить кофе и чай?

Ботанический сад и музей были закрыты после начала войны, но научные сотрудники организовали выставку в небольшом деревянном домике клуба. К каждому экспонату была прикреплена табличка, поясняющая, сколько в растении содержится полезных веществ. Отдельно рассказывалось о ядовитых и опасных растениях. На выставке постоянно дежурили научные сотрудники, консультировали, разъясняли, советовали, когда и как лучше собирать зелень, как ее заготавливать.

С передвижной экспозицией этой выставки сотрудники ходили по воинским частям, госпиталям и предприятиям Ленинграда.

Растения - это не только еда, но и лекарства. Ученые старались помочь ленинградцам, хотя сами ослабели и с трудом передвигались. Николай Монтеверде вместе с сотрудниками своего отдела лекарственных растений разработали целинный участок и высадили на нем двадцать тысяч ростков дигиталиса. В народе его называют наперстянка и используют для лечения сердца.

Стараясь уберечь от гибели то, что можно было еще спасти, работники Ботанического сада и их семьи переносили растения в уцелевшие оранжереи, утепляли их, устанавливали там буржуйки. Топить их приходилось круглосуточно, а еще нужно было носить воду из реки для полива. Руководил всей этой работой ученый-садовод Николай Иванович Курнаков. Он и его жена забрали к себе домой и спасли ценнейшую коллекцию кактусов. Всего сотрудникам сада удалось спасти двенадцать тысяч растений.

ИХ ИМЕНАМИ НАЗВАНЫ

Улица Виктора Талалихина (1918-1941). Участник советско-финляндской войны. В Великую Отечественную был заместителем командира авиаэскадрильи 177-го истребительного авиаполка. Одним из первых - 7 августа 1941 года - совершил таран в ночном бою. На самолете И-16 сбил около Москвы немецкий бомбардировщик Не-111. Погиб в воздушном бою около Подольска 27 октября 1941 года. Посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

Улица Лизы Чайкиной (1918-1941). Когда началась война, она организовала партизанский отряд. 22 ноября 1941 года Лиза пришла на хутор Красное Покатище, где жила ее подруга. Немцам донесли, что в селении партизанка. Девушку схватили и босую, в одной рубахе, погнали в райцентр Пено. Даже под пытками она отказалась выдать своих товарищей по отряду. На следующий день ее расстреляли. Партизаны забрали ее тело и похоронили в лесу. Ей посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.