От смерти ленинградцев спасали книги и стихи

А в фондах библиотеки завода «Арсенал» насчитывалось более 45 тысяч томов. И ни один не пропал! В это трудно поверить, но изможденные рабочие после смены тянулись к книжным полкам. Библиотекари Евгения Кобякова и Валентина Широкова не только советовали, что почитать, но еще и по душам говорили с посетителями. Такие беседы воодушевляли арсенальцев, прогоняли черные мысли.

«В конце 42-го стало совсем туго, - писал в августе 1944 года читатель Розман. - На производстве не хватало рабочих. И Евгения Кобякова, а она тогда работала заведующей библиотекой, пошла в самый трудный литейный цех. Четыре часа там, а затем снова в библиотеку. Не могла Евгения жить без своих добрых друзей-книг, без читателей. Однажды она вместе с Валей Широковой решила организовать встречу с поэтессой Ольгой Берггольц. Многие тогда смотрели на них с нескрываемым удивлением, мол, война вокруг, а они тут творческие вечера затевают.

Ольга Берггольц читала на заводе "Ленинградскую поэму"

Но зато не передать те впечатления, которые были у людей после этой встречи. Она прошла в заводском клубе. Берггольц пришла заранее, но народ ее уже ждал. Еле-еле поэтессе удалось пройти сквозь толпу на сцену. Затаив дыхание, падавшие от усталости и истощения люди слушали пламенные стихотворные строчки. Особенно близко к сердцу арсенальцы приняли строчки из «Ленинградской поэмы»:

Я, как рубеж, запомню вечер:
Декабрь, безогненная мгла,
Я хлеб в руке домой несла,
И вдруг соседка мне навстречу.
- Сменяй на платье, - говорит, -
Менять не хочешь -
дай по дружбе.
Десятый день, как дочь лежит.
Не хороню, ей гробик нужен…»

Рыбные и мясные бригады с «семерки»

Перед войной все военные заводы переименовывались: они получали порядковые номера для сохранения секретности. «Арсенал» получил «семерку».

- Тогда здесь работало 2500 человек, - рассказала директор заводского музея Галина Романенко. - Как только объявили мобилизацию, половина из них решила пойти на фронт. Но многим отказали. Кто-то ведь должен был работать и на заводе. До войны «Арсенал» выпускал 76-миллиметровые минометы. Поначалу с ними намучились. Штампованная плита, на которой держится орудие, часто в мороз лопалась. Но потом наши инженеры добавили в сплав необходимые компоненты, и сбоев уже не было. Даже американцы признавали: эта плита была во время войны самой крепкой в мире.
Когда же начались бои, то потребовались более мощные минометы. И очень скоро ужас на врага стали наводить уже 120-миллиметровые орудия.

Причем били они фашистов не только на Ленинградском фронте. Недавно военные историки обнаружили такой факт: когда немцы совсем уж близко подошли к Москве, переброшенные по воздуху минометы, сделанные на «Арсенале», помогли остановить врага. А еще завод прославился своими 45-миллиметровыми полковыми пушками. У них, правда, был один серьезный недостаток, который конструкторам так и не удалось исправить: когда вражеские снаряды попадали в орудие, в живых из артиллерийского расчета не оставалось никого…

Учебные стрельбы 45-милиметровой противотанковой пушки.

Во время войны на «Арсенале» сменилось несколько директоров, и каждый понимал, что выжить на блокадные рабочие 350 граммов хлеба невозможно. Поэтому они организовали несколько подсобных бригад. По шесть-десять человек выезжали на озера под Всеволожск ловить рыбу. У них бы свой план, который нужно было выполнять. Улов отдавали директору, а тот делил его поровну между рабочими. Арсенальцы часто выезжали на линию фронта, чтобы показать бойцам, как обращаться с оружием. Возвращались оттуда не с пустыми руками. Во время боев погибали лошади, их мясо и привозили в Ленинград.

7 февраля 1943 года в город прибыл первый состав с продовольствием.

Первый поезд на Финляндский вокзал пришел с маслом

- Дорога жизни в блокаду спасла не одну тысячу ленинградцев, - рассказывает заведующая отделом Центрального музея Октябрьской железной дороги Елена Мельникова. - Улучшить ситуацию, по мнению Военного совета Ленинградского фронта, могло строительство двух железнодорожных мостов через Ладогу - узкоколейного и ширококолейного. Был конец 1942 года. Уже начали подвозить стройматериалы. Но в январе 1943 года блокада была прорвана. Тогда решили вместо мостов построить железную дорогу Шлиссельбург - Поляны. Этот путь связал напрямую Ленинград с Большой землей.

Первый состав состоял из паровоза и сорока вагонов. Везли в них продовольствие, муку, сахар, консервы и самое главное - почти восемьсот килограммов сливочного масла, которого ленинградцы всю блокаду вообще не видели. Поезд вышел из Шлиссельбурга 5 февраля 1943 года и медленно пошел в сторону Ленинграда. К полуразрушенному зданию Финляндского вокзала под звуки оркестра он подошел утром 7 февраля. А уже к вечеру был сформирован другой состав. Из города в обратный путь на Большую землю ушли вагоны с артиллерийскими орудиями, автоматами и патронами к ним, которые были изготовлены на ленинградских заводах.

Опоздал? В тюрьму!

Мише Капитонову в блокаду было пятнадцать лет. По иждивенческой карточке он получал 125 граммов хлеба. И этого катастрофически не хватало. Однажды он услышал от соседской девчонки, что на заводе № 7 требуются рабочие.

- Был март 1942 года, - вспоминает Капитонов. - Пришел я в отдел кадров. Там на меня, дистрофика, посмотрели и спрашивают: «По крышам умеешь лазить?» - «Конечно!» - «Ну, тогда будешь кровельщиком». Правда, за месяц, что я был в обучении у двух женщин, в основном занимался расчисткой нечистот. Мастер понял, что на этой работе я ничему не научусь, и определил меня в теплоцех. А там котельная, компрессорная, водопровод - машины, механизмы… В общем, начал учиться. Но меня очень невзлюбил начальник производства. Однажды я не стерпел, нахамил ему. Наверное, не стоило это делать, потому что он мне отомстил. В обед в заводской столовой было две очереди. Одна за сегодняшней пайкой, а вторая - если что-то останется и сердобольная тетенька на раздаче выдаст и завтрашнюю. В общем, отстоял я эти две очереди и опоздал к своему рабочему месту на сорок минут. Начальник сразу же написал приказ, накинув со злости еще час. А через пару дней мне пришла повестка в Калининский суд. Пошел я туда, а в голове мысли всякие роились. Судья спрашивает: «Признаете ли вы себя виновным?» Я только хотел рот открыть, как она громко так объявляет: «По приговору суда с вас два месяца будут удерживать десять процентов зарплаты». Так что я еще легко отделался. Один мужчина у нас в цехе три раза не выходил на работу и получил пять лет тюрьмы. Через два года оттуда пришла похоронка.

Ордена Славы и усы Буденного

Сегодня в Петербурге проживают четыре полных кавалера самого почетного солдатского ордена - ордена Славы. Один из них - Георгий Кравцов - в Калининском районе.

Георгий Кравцов заведует музеем артиллерийской академии.

Воевать Георгий Константинович начал в марте 1943 года. Ему тогда исполнилось 18 лет. Из родительского дома в Курской области Кравцов попал в дивизию, основу которой составляли сибиряки-шахтеры.

- Нас построили, и командир стал спрашивать, у кого какое образование, - рассказывает ветеран-орденоносец. - Говорю: «У меня девять классов». - «И кем хочешь быть?» - «Пулеметчиком». - «Нет. Будешь минометчиком».

Тогда Кравцов и представления не имел, что это за штука такая, миномет. Но на фронте обучались быстро. Первый свой боевой орден Славы Георгий получил за освобождение Карпат. Второй - в Словакии, где минометный расчет сержанта Кравцова долгое время удерживал плацдарм возле реки Бодрог. Третьего ордена Георгий был удостоен за освобождение словацкого города Кошице. Минометчики Кравцова расчистили путь нашим частям, а сержанта представили к ордену Славы I степени.

9 мая 1945 года, когда был подписан акт о капитуляции Германии, не стал последним днем войны для Георгия Константиновича. Ведь в Словакии немцы сопротивлялись аж до 14 мая.

Кравцов участвовал в Параде Победы 24 июня 1945 года. Его шеренга стояла прямо напротив Мавзолея. На трибуне - Сталин, Калинин, Буденный.

- Хорошо помню тот день, - вспоминает герой войны. - Накрапывал дождь. Все вымокли. И вот смотрю я на трибуну, а там Буденный наклонился к Сталину и что-то ему говорит. И своими шикарными усами так по щеке генералиссимуса елозит. Сталин терпел-терпел, а затем отклонился, как-то укоризненно посмотрел на Семена Михайловича и начал тереть щеку. Забавно было на это смотреть.

Ветеран войны и сейчас в строю. Заведует музеем Михайловской военной артиллерийской академии. В этом году ему исполнится 85.

Ремонт танков в цехах ЛМЗ.

Электричество и танки

В первые дни войны Ленинградский металлический завод изготовил несколько тысяч финских ножей, винтовочных штыков и колючек-звездочек, чтобы автомобили фашистов на наших дорогах прокалывали шины. Затем с ЛМЗ пошла и мощная боевая техника. 26 июля была собрана первая башня танка КВ, а до конца 1941 года их было сделано 330 штук. Следующие два года заводчане не только выпускали новые танки, но и ремонтировали подбитые. За все годы войны они вернули на поля сражений 407 боевых машин. А в 1941 году на ЛМЗ изготовили три бронепоезда: «Красногвардеец», «Сталинец» и С-30. В феврале 1942 года к ним добавились еще два - «Балтиец» и «Народный мститель», наводящие ужас на фашистов.

Но одна боевая задача была особой: в декабре 1941 года работникам ЛМЗ поручили смонтировать три турбины для Волховской ГЭС. Задание было выполнено, и в сентябре 1942 года осажденный Ленинград получил электроэнергию от возрожденного Волховстроя по кабелю, проложенному по дну Ладоги.

Как сохранили Ленина

Памятник Ленину у Финляндского вокзала в годы войны был одним из символов непокоренного города. Как только начались бомбежки, бронзового Ильича власти решили спасти любой ценой. В операции участвовали сотни ленинградцев. Большие холщовые мешки они наполняли речным песком и ими обкладывали скульптуру. Затем весь памятник укрыли деревянным футляром. В итоге монумент остался целым и невредимым.

На Пискаревском кладбище людей хоронили в стометровых траншеях

Петербуржцу Григорию Юркину в ноябре этого года исполнится 94 года. Участник Великой Отечественной, он до сих пор работает в музее спортивной славы общества «Динамо». Войну он начал старшиной второй противохимической роты.

Григорию Юркову 94 года. Он возглавляет музей спортивной славы "Динамо".

Самое главное воспоминание у ветерана связано с зимой 1941-42 годов.

- Фильмы, книги, чьи-то рассказы - ничто по сравнению с тем, что я видел своими глазами, - Григорий Васильевич от волнения смахивает набежавшую слезу. - В декабре 1941 года нашей части приказали убирать с улиц и хоронить на Пискаревском кладбище трупы умерших от истощения ленинградцев. Саперы готовили траншеи, а мы переносили и укладывали в них тела. Но что значит готовить траншеи? Выкопать их в лютый мороз было практически нереально. Тогда придумали вот что: почти каждую ночь пиротехники в мерзлой земле сверлили лунки и закладывали в них динамит. Взрыв. Затем землю рыхлили, а днем саперы уже вручную копали траншеи. Были они длиной до ста метров и глубиной под три. А уже потом мы вручную переносили туда скрюченные на морозе трупы. Иногда солдатам, тоже истощенным, приходилось переносить тела на десятки метров. Не все выдерживали такую работу. Многие умирали. В ту зиму наша рота потеряла почти половину личного состава.

А вот сухие цифры ежедневных докладов Григория Юркина администрации кладбища:
«С декабря 1941 года по февраль 1942 ротой было вырыто вручную семьдесят траншей длиной восемьдесят - сто метров. Подорвано четыре тысячи погонных метров мерзлого грунта. Уложено и зарыто 286 945 трупов».

Их именами названы

Улица Ватутина - от Свердловской набережной до Минеральной улицы. До 1952 года носила название Тимофеевской. Названа в честь генерала армии Николая Ватутина, под командованием которого советские войска разгромили считавшиеся непобедимыми танковые дивизии Манштейна. В декабре 1943 года машина, на которой ехал Ватутин, попала в засаду, устроенную боевиками украинской повстанческой армии. Генерала ранили в бедро. Ранение оказалось смертельным. Военачальник умер от сепсиса 29 февраля 1944 года.

Улица Потапова - от улицы Красина до 5-й Жерновской. Свое название получила в 1953 году. На счету летчика Александра Потапова - десятки уничтоженных зенитных орудий, танков и автомашин, сотни гитлеровцев. В январе 1943 года - во время прорыва блокады Ленинграда - он погиб в бою в районе Синявинских высот.

Улица Комиссара Смирнова - от Лесного проспекта до проспекта Карла Маркса. В начале войны Николай Смирнов ушел в народное ополчение и был назначен комиссаром 3-го стрелкового полка. 22 сентября 1941 года в жестоком бою за деревню Камень на Пулковских высотах он был смертельно ранен. Похоронен на Пискаревском кладбище.
Свое нынешнее название улица носит с января 1949 года.